beljaew2

Categories:

«Человек в бандане». Глава из книги онкологического пациента

Привет. Меня зовут Саша Беляев, мне 45 лет, я живу в Москве. По профессии журналист и переводчик.

Чуть больше года назад мне удалили желудок. Полностью. Потому что за полгода до того обнаружили рак. Злокачественная опухоль кардии желудка – так это называется. А до того я чуть не год мучился от язвы, которая несколько раз кровоточила и отправляла меня в обморок в самое неподходящее время. Так вот, когда мне, наконец, выдали мою гистологию с заключением, я понял, что надо проораться. Я тут же, только выйдя из кабинета врача, написал в соцсеть: у меня рак. Это было 1 июля 2019 года. С того момента я стал онкопациентом. И этапы своего лечения я стал описывать в соцсети. Год спустя из этих записок создалась книга «Человек в бандане». Её выпустило издательство «Время». Сейчас она продаётся в интернет-магазине «Лабиринт», вот ссылка: https://www.labirint.ru/books/778579/?point=vrm&fbclid=IwAR1yIB46EaH1RRHz7DKtnlDlm-bmYeX_YotAbjsjW3O5IusitYHR7loRCLc

Книжка продаётся, и я получаю обратную связь от читателей. От друзей, бывших одноклассников, френдов в соцсетях, других пациентов, родственников пациентов… Все говорят, что моя книжка довольно важна для них. Чтиво тяжёлое, но полезное, хехе 😉 Как написала одна моя френдесса, от прочтения она «получила не удовольствие, а поддержку». Я счастлив, если это так. Потому что, повторюсь, мне надо было проораться. Поговорить с миром про мою болезнь. Я не думал, что эти мои эмоции кого-то могут заинтересовать. А вот поди ж ты! 

Я профессиональный журналист и отношусь к текстам трепетно. И все свои посты про болезнь старался писать внятно, без стилистической лажи и грязи. Мне говорили: хорошо написано, какой стиль… Люди, этот текст лишён стиля! Это крик души. По выходе, однако, книжку оценили и как литературное произведение. «Честная, пронзительная, прозрачным языком написанная книга писателя и журналиста, не придуманная, а родившаяся изнутри тяжелой жизненной ситуации, которая меняет не только жизнь, но и сознание», так оценил этот текст Павел Басинский («Российская газета»). Остальные выдержки приводить не буду. Опубликую лучше главу «Химия и личная жизнь. Не подходи ко мне!» Практически исповедь интимофоба, хехе.

Глава IV. Химия и личная жизнь

После лапароскопии я пролежал в больнице всего четыре дня. И меня даже обещали отпустить на выходные. Но и в пятницу вечером, и в субботу, и в воскресенье у меня держалась температура 37,7. Я чувствовал себя потерянным и вообще в ситуации из серии «что-то пошло не так». И, действительно, из-за такой ерунды я чуть не расклеился... 

А по результатам обследования и совещания врачей (моего хирурга и химиотерапевта как минимум, но они вообще там большой компанией в переговорке про нас всё решают, я просто там бывал после их планёрок вечерних) решили вот что: подолбить опухоль химией. В надежде на то, что она уменьшится. Ну а потом — резать, это как бы без вариантов вообще.

По возвращении из больницы меня ждали несколько недель спокойной жизни. И — качественные перемены в личной жизни. Не знаю, насколько уместно тут про всё это рассказывать, но дело в том, что предыдущие мои отношения закончились, едва начавшись, причём полным крахом, и я уверен, что та ситуация ударила по моему здоровью. 

«Не подходи ко мне!» Я ничего тут не рассказывал про любовь и отношения, потому что тогда это не по теме просто было, да и рассказывать хорошего особо нечего. Я считал, что мне не удаётся ничего и что вообще разваливать отношения — моя судьба. Мать очень волновалась за то, что я по жизни в основном один. Выше я упоминал про ненужную историю с ненужной барышней. Её звали Т. Так вот после перипетий с Т. я решил, что мать волновалась не зря. Одиночество как судьба. 

Я явно выбирал не тех. Друзья в юности дразнились, что я гомосексуалист. Я не гомофоб, но зря они так — это ж неправда. Перефразируя героя одного знаменитого сериала: я живу в городе Москве, работаю музыкальным журналистом, так что если б я был геем — я бы был им. Все эти заигрывания со мною девочек и мальчиков, прилагательное «хорошенький» и бесконечное про «молодо выглядишь!» в моём случае влияло на самооценку плохо. Просто не чувствуешь себя мужчиной. Чувствуешь каким-то, не знаю, котёночком — поигралися и прогнали из комнаты. Я даже возраст скрывал и ни с кем не говорил об отношениях. Уходил всегда от темы, если она всплывала. 

Когда меня отпустило, и я перестал анализировать ситуацию про отношения с Т. с точки зрения кто прав, а кто сволочь и предательница, то вдруг увидел ситуацию в объёме. 

Общение наше мы не афишировали. Люди из разных сфер, познакомились случайно, на мероприятии. Общих знакомых штуки две, да и те виртуальные. На концерты ходили — это моя манера ухаживать. Красивая, уверенная, стильная, скромная. В 34 года выглядела на 26 от силы. Мы какое-то время общались ни о чём, мне это надоело, я перестал звонить и писать, к тому же язва эта… Ни сил, ничего. Т. объявилась сама. Сказала, что прочитала в фейсбуке про мои беды — кончину мамы, язву — случайно попался пост мой, так-то она фейсбук не читает целенаправленно, он у неё только для дела (что правда — у неё там никогда не было ничего про личное, только про бизнес). Мы поговорили немного, и вдруг она… зарыдала. Чувства, оказывается. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Пробормотал: взаимно, вообще-то, как бы чё непонятно-то… Казалось бы — вот и договорились, всё хорошо, кольца, загс, кукла на радиаторе розового лимузина… Но тут началось странное. Она уже стала ускользать. Первая призналась — и комплексовала по этому поводу. А ничего, говорю, что я за тобою ухлёстывал столько времени?

Не знаю, что это за чувства. Во-первых, может, и ненастоящие. Во-вторых, я сам виноват. Пустил дело на самотёк. Да, она вся занятая такая, но я должен был её встречать-провожать, не развалился бы. Знаки внимания и всё такое. А так я эгоист с язвой, ага. Неудивительно, что такой ситуации она предпочла человека, который ей сразу и руку и сердце, и на ручках носить. Надеюсь, у него нет язвы и ему можно тяжести таскать. Да ещё они из одной бизнес-среды, так что процветают, должно быть. А я слишком малополучающий — тоже ведь аргумент, согласитесь. В любом случае честный. Совет да любовь, короче. 

Так вот когда меня отпустило, то увидел ситуацию глазами Т. Вот она, молодая ещё, сильная женщина (не боится показаться слабой — в этом тоже сила и уверенность), хочет семью, и себе это желание формулирует предельно просто. Есть человек, с которым непонятно что — а она имела все резоны во мне сомневаться. И есть человек, который готов её на руках носить просто за то, что она есть. Такая вот. Дело не в том, что я болен и так-себе-зарабатываю (у них там настоящий бизнес, наша медиасреда — детский сад по сравнению с ними), а — в отношении. Короче говоря, оставлять женщин без внимания — так себе идея. Не знаю, с кем такое сработает. С мазохисткой и невротичкой, как такую назвал бы популярный психолог Лабковский. «Чем меньше женщину мы любим…» — это ж про любим, а не про невнимание! Ну и Пушкин в этом смысле тоже циник был тот ещё. А с тех пор и отношения, и институт брака изменились радикально. Как бы там ни было, но я снова остался один именно тогда, когда более всего нуждался в любви. Можно, конечно, по любому поводу говорить себе, я-де плохой, я такой я несчастный, но не лучше ли попытаться в себе что-то улучшить? Я не знал, как бороться с проблемой, потому что не видел корня проблемы. А тем временем удавка затягивалась: я не могу нормально ухаживать за женщиной, потому что плохо себя чувствую, а из-за одиночества и предательств ещё хуже себя чувствую. Короче, я превратился в настоящего интимофоба. Никто не нужен, ни с кем не сближаться! Либидо — упало. «Не подходи ко мне!» Замкнутый круг — как из него выйти? Я не знал. Но выход нашёлся. Неожиданно. Как в песне Джона Леннона «Out of the blue you came to me…»

Но это всё потом, когда отпустило. Странно это вспоминать сейчас, но, когда Т. мне сказала «я замуж выхожу», я несколько дней ходил просто как автомат. И жил на автомате. Весь мир предстал в какой-то монохромной гамме. Я и так дальтоник, а тут как будто смотрю на мир через стекло, облитое кровью. Спасибо, подвернулась поездка в Сочи. А там у меня хорошая подруга из местных. Сама разведённая недавно. Тринадцать лет прожили, у них с мужем трое детей, а муж — интроверт-молчун. Все годы молчал. Не возражал ничему. А в определённый момент он взял да ушёл из дома. И долго не объявлялся. И потом сообщил, что не вернётся. Прям как «Кролик, беги» Джона Апдайка. Ох уж эта художественная литература, скольким людям она мозги свернула!

Да, давно не вспоминал. И не вспомнил бы. Если б не это повествование и размышление о том, какие сдвиги в мозгах у меня произошли.

Пока я лежал на лапароскопии, меня навещала подруга по имени Катя. Мы познакомились в соцсети, через всяких знакомых из нашей журналистской среды — она тогда работала на радио «Культура». Потом она приходила ко мне на занятия и на лекции. Я удивлялся: зачем тебе это надо, сама профи, радиожурналист действующий, даже журфак закончила, в отличие, кстати, от меня, у которого вообще профильного образования нет. Она мне сразу очень понравилась. Внешне, и поведение… Такая скромная русская красавица. Умная, интеллигентная. Когда я её увидел, у меня в голове мелькнуло: «Хорошая девочка, мне б такую». Она тогда была замужем. Я был здоров, но с больной мамой на руках и без денег. То есть никаких шансов. 

Прошёл год. Друзья из клуба BB King устроили мне лекцию для пиарщиков — почему невозможно пристроить артиста в прессу и почему СМИ перестали писать о музыке. Понятно, что это было сделано для поддержки меня, моральной и немного материальной. На гигантские сборы никто и не рассчитывал. Что-то я заработал, и это было совсем не лишне. А людям просто хотелось со мною встретиться. Получилась дружеская туса. По «штуке» денег с носа. (К тому же ещё сняли на видео — отличный ролик получился, я его потом продавал по две штуки.) Даже один сокурсник пришёл — он, оказалось, в ивентах и чуть ли не GR[1]

И Катя тоже была. Это меня особенно удивило: ну она-то чего не знает про музыкальную прессу? И зачем ей вообще про неё что-то знать? После мы поболтали. Она обмолвилась, что развелась. Опа, подумал я. Тэ-э-эк, хорошо… Но всё равно не мог думать ни о каких отношениях, все мысли занимала болезнь и вся эта кутерьма с анализами и всем прочим. 

Она навестила меня в больнице. Погуляли, поболтали. Немного о работе, в основном о психологах — зачем они вообще нужны и как это работает. У Кати был положительный опыт в этом смысле. И сама она интересуется темой, прочла кучу литературы полезной. Смысл в том, чтоб поставить себе мозги на место. В общем, гуляем-болтаем, и я чувствую, что уже вообще-то давно устал, хоть и не замечаю. Сказал, что пойти бы надо в палату уже бы. На прощание поцеловались. И ещё. И ещё. Хм. 

— Тебя отпустят домой на выходные? — спросила она. — Я собираюсь в твой район, могла бы зайти в гости.

— Да? Ну здорово, — говорю, — Правда, у меня интимофобия.

— Что?!

Её это развеселило.

Но на выходные меня не отпустили домой из-за температуры. Так что мы встретились у меня на следующей неделе только. Так и встречаемся до сих пор. Больше никаких подробностей сообщать не буду. Скажу только, что Катя меня спасла. У неё, правда, на сей счёт другое мнение — дескать, ничего сложного не было. «Дружеская поддержка». Ах-ах, да что вы говорите! (Этот пассаж в рукописи Катя прочитала, сказала, что «видит по-другому», но в целом одобрила и ничего не стала добавлять.)

Нет, есть, конечно, много случаев, когда женщины возятся со своими мужьями или отцами немощными, которым требуется постоянный сложный и серьёзный уход… Не представляю. Господи, да я маме всего лишь три раза в день памперсы менял — меня это уже утомляло и в депрессию вгоняло! Повторюсь, Катина поддержка для меня важна. Главное: кто-то тебя любит за то, что ты — это ты, а не за какие-то внешние прибамбасы, которые, к слову, исчезнуть могут в одночасье. Можно чувствовать себя человеком. Это очередной сдвиг в моём сознании. Один из самых важных.

Я даже примерно не знал, что ждёт меня на «химии». Какую, например, схему химиотерапии мне назначат. Положат ли меня, и на сколько, или буду в дневной стационар приезжать (неизвестность — часть диагноза, мы помним). Морально был готов ко всему. Или госпитализация на сутки — есть и такое. Или на двое суток. Поскольку я москвич, то смогу приезжать хоть каждый день. Но если капельница многочасовая? Или суточная, есть и такие — тогда ставят порт, помпу с препаратом на шею вешают; могут разбавить вдвое, тогда двое суток будет капаться.

Встретился с химиотерапевтом Е. О. Вариант, который Е. О. мне предложила, мне показался лучшим. Самым удобным, без госпитализации. Комбинированный вариант. До операции — три курса. По две недели каждый, с передышкой (о, я даже не подозревал, как она нужна, передышка от химии!) в неделю. Первый день каждого курса — капельница (примерно пять часов), потом четырнадцать дней — таблетки. Дозу рассчитывали из моего несколько подтаявшего веса, 62 кило с копейками (сейчас колеблется около 54 кг). 

Я, конечно, не знал, чем чревата химиотерапия. 

Е. О. спросила, не собираюсь ли я заводить детей. Я сказал, что нет пока. Она посоветовала «заморозить сперму». Потому что два года после химии нельзя зачать — дети больные будут. Если вообще будут. Но это меня не насторожило. Не волновало, потому что… Какие там, на фиг, дети, самому бы… Да и мало ли, от алкоголя вон тоже есть риск врождённых пороков у плода, но все всё равно пьют, и всё вроде нормально.

Нет, химия — это жесть. И как это объяснить — я не знаю. К такому, уверен, подготовиться невозможно вообще. Так что лучше вообще не знать, что тебя ждёт. Но это моя личная стратегия. Другие я тоже понимаю.

Начать с того, что люди вообще не знают, что их ждёт. Где и как. В принципе. Можем только планировать и мечтать. Онкология в этом смысле как кризис или война, только не по всему земному шару, а в теле конкретного человека. В онкологии всё у всех по-разному и всё сугубо индивидуально. И тут две стратегии снять тревожность — выяснять всё, что только можно, и пытаться этот всехный опыт примерить на себя. Или не знать ничего. Врач говорит: лечим — значит лечим. Желудок резать? Не ты первый… Ну скажут тебе, что тебя ждёт пожизненная диета и таблетки — и что? Как ты к этой реальности будешь готовиться? И какая она будет на самом деле, эта реальность, как она будет восприниматься? Я, честно говоря, думал, что мне будет сложно, трудно и так далее. Жесть будет, как говорится. Было, конечно, непросто, но — по-другому. 

Одна знакомая певица, которой оперировали мозг, призналась мне: «Если бы я знала, что меня ждёт, я бы не стала… ничего не стала бы: ни лечиться, ни бороться». Ей под шестьдесят. Молодая, в общем-то. Красивая. Петь и петь ещё. Творить и творить. Но вот до операции — обмороки, слабость. После — неделя в реанимации. Потом ещё один день, полностью вылетевший из памяти. Нарушена координация движений и обоняние. «Говном отовсюду пахнет», жалуется она. Зрение ухудшилось. И курить всё время хочется. А то, что опухоль оказалась доброкачественной, и не нужно никаких химий, только реабилитация, — и на том спасибо. Да, и ещё она волнуется, что вес набирает. Женщины!..

В фейсбук-группе «Жизнь без желудка» я прочитал один пост. Явно поспешно набранный, с опечатками, без пунктуации. Суть: пожилая женщина с удалённым желудком очень плохо себя чувствует. Любой приём пищи — сильная изжога. Боли. Обезболивающие помогают слабо. Ни лечь, ни встать. Пост заканчивается фразой: «Посоветуйте, где сделать эвтаназию». То есть человек — готовый самоубийца. Мы, конечно, накидали ей всяких комментов, что-де надо к хорошему гастроэнтерологу сначала, он всё наладит. Никому с резаным желудком не сладко, во всех смыслах, сладкого-то нельзя особо… Но вот регулировать как-то надо, настраивать организм. И есть шансы, что настроится. Рано или поздно. Ходят легенды про каких-то дядек, которые год спустя после операции наворачивают свиной шашлык под коньячок.

А мне, кстати, и не хочется алкоголя. (А уж «коньячок под шашлычок» — фу, пошлятина, коньяк с шашлыком не пьют!) И хорошо, что больше я его пить не буду. Своё выпил уже. Одна моя френдесса рассказывала, что начала выпивать через год после операции. Но как выпивать! Примерно раз в месяц бокал красного сухого… Бррр! Это же пытка, сказал я ей. Ну, каждому своё, на вкус и цвет, отделалась она штампованной фразой. А я не спорю. По мне бокал сухого красного в месяц — это гораздо хуже полного запрета и полной завязки. Буду считать, что у меня полный запрет. Две дорогие бутылки французского красного — подарки, одна от той самой моей несостоявшейся невесты — спою друзьям. Как-нибудь. 

Вот так вот всё беспокойно. Но, с другой стороны, «полное спокойствие бывает только на кладбище», как говорила мой лечащий врач номер два О. Н. И добавила: «Но вам пока что рановато». 

    

[1] От Government Relations — комплекс понятий о взаимодействии бизнеса и власти (англ.).


Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded